КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница

Каждая из четырех выявленных групп (гайнско-камская – Гайнский и Косинский районы, русские-юрлинцы, русское горнозаводское население – Юсьвинский район, русские коми-пермяцко-русского пограничья – Юсьвинский и Кудымкарский районы) имеет свои особенности и в истории формирования, и в ряде черт традиционной культуры. В то же время для русских Коми-Пермяцкого автономного округа характерны и некоторые общие специфические особенности этнического самосознания, черты материальной и духовной культуры. В своей основе традиционная культура русских этой территории является севернорусской, что сближает русское население этой территории с русским населением Северного Прикамья и всего Европейского севера (откуда и шел основной поток русских переселенцев в Прикамье). В этом плане КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница процесс заселения северо-западного Прикамья русскими имел те же особенности и закономерности, что и во всем Верхнем Прикамье. Одновременно для всех групп оказались значимы активные межэтнические контакты между русскими и коми-пермяками, приводящие не только к заимствованиям в языке, культуре, но и к сложным ассимиляционным процессам. Несомненно, связанные с этими процессами явления должны стать предметом специального исследования. Но уже сейчас можно утверждать, что формирование и становление русских ареалов среди коми-пермяцкого населения происходило с участием финноугорского компонента. Одновременно развивался и обратный процесс – «опермячивание» русских (при этом ассимиляционные процессы среди коми-пермяков шли интенсивнее, нежели у русских). Интенсивность межэтнических контактов КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница была обусловлена не только длительностью взаимодействия русских и коми-пермяков в Верхнем Прикамье, единством природно-климатического ландшафта, общей конфессиональной принадлежностью, дисперсным характером проживания русских. Русские в коми-пермяцкой среде не составляли замкнутых ареалов еще и потому, что характерным явлением для всей территории Коми-Пермяцкого округа были смешанные браки. В результате длительного исторического взаимодействия народов в регионе сложился уникальный этнокультурный комплекс материальной культуры, значительная близость народов в духовной культуре. Как и в других зонах активных межэтнических контактов, это привело к тому, что роль в самоидентификации этнического самосознания и родного языка оказалась в ряде случаев весьма условной. Интенсивные контакты между КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница русскими и коми-пермяками приводили как к билингвизму (и собственно языковому, и культурному), так и к подвижности и определенной условности этнического самосознания.

В местах компактного проживания русских в Юрлинском, Гайнском и частью в Кудымкарском районе русские, как правило, не владели коми-пермяцким языком, в то же время при дисперсном расселении русских в Косинском, Кудымкарском и Юсьвинском районах среди русского населения отмечен билингивизм. В некоторых случаях такая ситуация характерна и для современности: по переписи 2002 г. 3135 русских показали владение коми-пермяцким языком. В этом случае главная роль при этнической самоидентификации принадлежала именно самосознанию. О подвижности и условности этнического самосознания в зонах особенно КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница активных контактов народов красноречиво говорят жители этих мест: «Я родилась в русской деревне, была русская, вышла замуж в пермяки, стала пермячка. Теперь пермячкой считаюсь»; «Я чисто пермячка. Мать у меня неграмотная была, чисто пермячка была, она Сатаново родиной, в Черемново замуж вышла, дак свекор и свекровка, говорит, были русские, отец русской был» (Юсьвинский район, д. Почашор); «У меня паспорт русский, я русская считаюсь. И сама русской считаю себя, а по-пермяцки знаю всё, родители были пермяки. А соседка, она русская, из русской деревни, и родители русские, но она тоже по-пермяцки знает, а ее пермячкой в паспорте записали» (Кудымкарский район, д КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница. Евдокимова). Сложную картину межэтнического взаимодействия показывают рассуждения Панова П.В., 1937 г.р. из д. Мыс Косинского района: «Я по паспорту считаюсь коми-пермяк, но почему-то я больше сам считаю, что я русский. Дело в том, что у нас, видите, было так. Родители у меня тоже по-русскому разговаривали. Дед мой, у отца отец, тоже на русском разговаривал. И бабушка тоже на русском разговаривала. А вот мать моя, у неё отец на русском разговаривал, а мать у моей матери, она пермячка, она на пермяцком разговаривала. Фактически я считаюсь больше русский. Но на пермяцком, я разговаривать научился. Потому что браки КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница. Вот у меня в паспорте написано коми-пермяк. Наверно, потому что браки смешанные, поэтому всё записывали коми-пермяк, тут больше по матери записывают. У моей матери мать коми-пермячка. Могли, значит, записать коми-пермячкой. А раз моя мать коми-пермячка, меня тоже коми-пермяк записали. А мужики все русские были».



Сами местные жители в этих случаях признают смешанность населения («Сама не пойму, русская или пермячка» – Косинский район, д. Кривцы); считают себя коми-роч (коми-русские). При определении этничности они чаще опираются на язык: «[А в д. Живые русские или коми-пермяки живут?] – Я не знаю, но сколько КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница я себя помню, там все по-русски говорили» (Кудымкарский район, с. Ленинск); «Наша деревня была в русском языке. А вот Баранчино, там уже в коми-пермяцком. А мы по коми не разговаривали, хотя знали…» (Юсьвинский район, д. Почашор). Участие коми-пермяков в формировании современного русского населения и обусловило активное взаимодействие русского языка с коми-пермяцким, появление целого ряда специфических черт местных говоров.

Существенное изменение в расселении русских Коми-пермяцкого автономного округа произошло в ХХ в. Во время сталинских репрессий север округа, особенно верховье Камы, становится страшным местом. Сюда, прямо в дикую тайгу, «под ёлочки», высылаются раскулаченные переселенцы из Белоруссии КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница, Украины, Чечни, Крыма, Прибалтики, Поволжья. Раскулачены и высланы в тайгу были также тысячи местных крестьян. Людей гнали на север пешком, завозили на баржах и высаживали в тайге, заставляя валить лес, создавать барачные поселки. Вряд ли можно сосчитать, сколько ссыльных переселенцев не смогло выжить в этих суровых краях в голодные тридцатые и не менее трудные военные и послевоенные годы[35]. Жители здешних деревень не просто были свидетелями одного из самых трагических событий нашей истории. Как могли, они поддерживали спецпереселенцев, делясь с ними последним (власти старались нередко этому помешать, внушали местным крестьянам, что сосланные католики и мусульмане «в бога не верят КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница, а верят в дьявола»). Печальный для северных гайнских деревень итог – почти полное разрушение к концу ХХ века старинных русских деревень, уход жителей в леспромхозовские поселки «на рубли».

Формирование новых поселков (особенно интенсивно в северных районах) привело к исчезновению некоторых традиционных форм поселений и ареалов расселения. Особенно этот процесс заметен в Гайнском районе. В настоящее время в нем 90% всего населения района живет в населенных пунктах, которые не являются традиционным типом сельских поселений[36]. Уменьшение численности русских и исчезновение русских деревень было обусловлено и массовым оттоком русского населения из региона во второй половине ХХ в. Исследователи отмечают, что этот миграционный отток русских из округа с КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница 1959 по 1989 гг. был более значителен, нежели отток коми-пермяков, при этом сокращение числа русского населения и населенных пунктов происходило на фоне уменьшения населения всего округа. Если в 1926 г. на территории Полвинского сельского совета отмечено 35 русских деревень, то в 1982 г. жилыми оставались только 9. Многие брошенные деревни используются населением более крупных сел и поселков сейчас лишь как места для сенокосных угодий, огородов.

Несмотря на изменения в расселении русских в Коми-Пермяцком автономном округе в ХХ в., численность русских здесь по-прежнему значительна. Основную часть современного русского населения этой территории составляет население, традиционно проживающее на территории, освоенной предками. По переписи 2002 г КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница., в районах Коми-Пермяцкого автономного округа проживало почти 52 тысячи русских (38,1 %), по данным 1989 г., более 57 тысяч русских (36,1% всего населения). Из этого числа бóльшая часть русских (более 14 тысяч) проживала в Юрлинском районе. В Юсьвинском районе проживало 12 тысяч, в Гайнском 11 тысяч русских. Русских в Кудымкарском районе было 4234 человек, в Косинском 2372 человек, в Кочевском 2161 человек; более 10 тысяч человек проживало в г. Кудымкар. Русское население в настоящее время составляет значительную часть населения Юрлинского, Гайнского и Юсьвинского районов, является преобладающим в четвертой части населенных пунктов округа.

1.2. Общая характеристика русских говоров

Коми-пермяцкого автономного округа

Русские говоры на территории Коми-Пермяцкого автономного округа – говоры островного типа, т КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница.е. такие говоры, которые в силу исторических причин развивались в чужом языковом окружении. Замечено, что, с одной стороны, речь, функционирующая в иноязычной среде, более устойчиво сохраняет некоторые архаичные лексические, фонетические, морфологические и синтаксические особенности, утрачивающиеся в говорах «континентальных». С другой, островные говоры в силу многообразных культурно-хозяйственных связей между соседними народами оказываются способны постепенно вбирать многие языковые черты языка-соседа.

Причин, приводящих к такому своеобразию островного говора, много. В немалой степени устойчивому сохранению архаических культурно-языковых форм способствует наличие у носителей островных культур специфических религиозных воззрений. Стоит заметить, что именно религиозные меньшинства, преследуемые в прошлом официальной властью, высылались (или КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница самостоятельно устремлялись) на окраины Российской империи, попадая в условия иноязычной среды. Их религиозные воззрения не позволяли ассимилироваться с местным населением, обеспечивали сохраннность и развитие собственной культурной традиции. Исследования старообрядческих русских говоров Молдавии, Украины, Сибири, Грузии показывают высокую степень их архаичности, сохранение таких языковых особенностей, которые связаны с более ранними этапами развития русского языка. Русские островные говоры Прикамья не исключение – они сумели сохраниться у компактно проживающих русских в Коми округе во многом благодаря тому, что их носителями были старообрядцы[37]. Более того, старообрядчество русскими, как отмечено выше, было в целом ряде случаев передано коми-пермякам (и воспринято, порой очень своеобразно, последними).

Следы КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница старообрядчества у русских исследуемой территории до сих пор отчетливо проявляются как в сохранении ряда конфессиональных традиций и маркеров (традиция двуперстного крещения, крещение детей на дому маканием-погружением и пр.), так и в лексике и фразеологии. Особенно активно старообрядческая лексика представлена в Юрлинском районе – слова типа кержачить ‘придерживаться старообрядческой веры’ (д. Тимина), бритоусый ‘не относящийся к старообрядцам’ (или мирской – с. Пож), кержацкое питье ‘напиток из сусла без хмеля’ (д. Тимина), слово шепетня в значении ‘православная вера’ (в речи старообрядцев) и соответственно выражение к шепетне прибивать ‘обращать в православие’ (д. Сергеева). Носители говора помнят от родителей-староверов, что для носителей этой КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница веры значимы были особые пищевые запреты («Про картошку говорили староверы – это де каркотина у беса, грех ее садить» – Пож Юрл.[38]). К культуре старообрядцев восходят многие обрядовые и бытовые запреты и предписания. Так, в Юрлинском районе у староверов умершего поминали исключительно пресным суслом (из старого запрета на хмельное: «Только чуть заквасят сусло ржаным хлебушком, краюшкой, и всё» – Пож Юрл.). Следы старообрядческой традиции – и в том, что в свадебном обряде молодые во время благословения родителями обязательно просили у них прощения (Чугайнов Хутор Юрл.); что эпизодически до сих пор сохраняется обыкновение просить прощение при обычном, на время расставании («Кто уходит – скажет КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница, прости меня. Ему отвечают – Бог простит» – Тимина Юрл.). Показательны также сохраняющиеся кое-где этикетные нормы обращения к родителям на Вы, называние их словами матушка и тятя, тетя (Чугайнов Хутор, д. В. Лобанова, д. Зарубина, д. Мухоморка Юрл.). Возможно, со старообрядческими представлениями связан запрет на благодарение за баню словом спасибо («Я спасибо-то не дала тебе, Вера; говорят, в бане спасибо не дают» – Усть-Весляны Гайн.; причина запрета, вероятно, в соотнесении слова спасибо с именем Бога, а бани – с идеей черта; то же понимание бани как нечистого места очевидно в частом на исследуемой территории обычае обязательно умываться после посещения КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница бани). Повсеместно фиксируются следы старообрядческой традиции в проведении похоронного обряда (захоронение умершего в саване с «капишоном», в обычае по-особому ставить гроб, ср.: «Сейчас гроб ставят все однако, хоть мирские, хоть староверы, а раньше нет» – Ефремова Юрл.), в исполнении ряда календарных обрядов. Достаточно устойчивым является правило благословления перед любым новым делом («Я стану носок вязать, скажу – Благослови Бог носочек связать» – Мухоморка Юрл.)

История формирования островных русских говоров на исследуемой территории, естественно, не сводится только к появлению в крае старообрядцев. На территории современного Коми-Пермяцкого автономного округа русские активно начинают осваиваться начиная с 17 века. Местная речь складывалась, и это подтверждается КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница лексическими материалами, из речи крестьян – поселенцев с Вятки и Вологды (бытующее в крае слово свéстья – сестра жены также известно в вятском крае и на Вологодчине). Диалектолог К. А. Федорова, описывая группы чердынских говоров бывшей Перми Великой, отмечала, что первыми по времени формирования говоров Прикамья были гайнские говоры (XVI в.), затем заселяется Нижняя Вишера, Колва и Юрла[39]. Нельзя не принять во внимание и тот факт, что в крае немало фиксируется преданий об основателях деревень – о братьях-разбойниках, о высланных сюда Петром I стрельцах, рассказов о том, что когда-то «на деревню нападала шайка разбойников» (по преданиям, п. Майкор Юсьвинского района КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница в 1769 г. был просто разорен ими). Глухое подтверждение того, что северные территории Коми округа давно были местами, куда либо бежали, либо ссылались властями «вольные» люди – выражение с висельницы (с кола и с висельницы) – отовсюду; неизвестно откуда: «Кто откуль к нам с кола и с висельницы и наехал» – Чус Юрл. Память о том, что в свое время селился в этих краях «лихой» народ, жива и в топонимике: «Тут по дороге в Сейву Разбойничий лог, в нём жили разбойники, они грабили и потом там спасались, в логу. Пакостники были» (Монастырь Гайн.).

Процесс освоения территории коми-пермяцкого края русскими сопровождался в ряде КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница мест обрусением коренных его жителей. В XIX в. профессор Казанского университета И. Н. Смирнов писал о русских Юсьвы: «В настоящее время наиболее чисто сохранившиеся пермяки занимают долину Иньвы, но и здесь дело обрусения дало уже важные результаты. Заводы Майкорский и Пожвинский являются пунктами, из которых исходит естественная русификация. Волости Майкорская и Купросская – и в особенности селения, по имени которых носят они свои названия – представляются уже в значительной степени обрусевшими. (Здешний пермяк желал бы, чтобы его принимали за русского и на категорический вопрос «Ты Пермяк?» неохотно отвечает: «Не скроешь – пермяк»). Пермяцкий дух начинает ясно чувствоваться только тогда, когда путешественник КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница вступит в область Архангельского прихода. Здесь, затем в приходах Йогвинском, Ошибском, Белоевском и Верх-Иньвенском можно еще изучать более или менее чистого Пермяка»[40].

Показателем достаточно глубокой укорененности русских на освоенных коми-пермяцких территориях является топонимика. Гидронимика здесь преимущественно является финноугорской, использующей топоформанты –ва (вода), -шер (ручей): Полва, Сёйва, Тимшер. Название реки Юсьва, по мнению А.С. Гантман-Кривощековой, связано с особенностями фауны района (или, возможно, содержит древнее имя или родовое коми-пермяцкое прозвище Юсь «Лебедь»; по наблюдениям Г.Н. Чагина, в Юсьвинском районе зафиксированы в большом количестве тамги, семейные метки, называвшиеся «лапка лебедя»). Финноугорская ойконимика характерна прежде всего КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница для крупных населенных пунктов (Майкор – букв. «городище Бобра») и часто содержит название по рекам: д. Лопва, с. Полва, п. Сёйва (букв. «вода с глиной»). Название села Пож Юрлинского района и поселка Пожва Юсьвинского района восходит к коми пеж «грязный» (близкое в удмуртском языке пож «мутный, грязный»). К субстратным топонимам следует отнести названия деревень Бадья (от бадь ива, с мансийским гидроформантом –я, как в частых на севере Прикамья названиях типа Гадья, Инья), Чужья (от чуж солод; деревня с одноименным названием известна с 1870 г. в Прилузском районе республики Коми[41]). Любопытный пример взаимодействия языков демонстрирует название поселка Пугмыс (Гайн.) – из соединения коми-пермяцкого слова КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница пуг и русского его перевода.

Для большинства обследованных населенных пунктов типичен отантропонимический способ номинации. Характерная особенность местной топосистемы – использование до настоящего времени форманта –а, в прошлом показателя принадлежности: Черепанова, Шестина, Тимина, Зарубина, Ефремова, Лобанова, Сергеева, Васькова, Зайцева, Демидова, Подкина. Названия русских деревень в основном происходят от фамилий их основателей и первожителей: Пестерева, Миронова (Юрл.), Базуево, Шипицино, Тиуново (Гайн.). Фамилия Тиунов (стоит отметить, что она распространена и у коми-пермяков) образована от некалендарного имени или прозвища Тиун – из слова тиун, в прошлом имевшего значения «слуга, домочадец», «приказчик, домовой, управитель», «должностное лицо по управлению городом, местностью». Распространены и отыменные топонимы (Титова от КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница имени Тит, Федотова от имени Федот, Филиппова от имени Филипп, Фокина от Фока,Ананькина от Ананий, Óни (с топоформантом –и) из формы имени Аника Онь, Оня). В целом и другие ойконимы построены по типичным для Прикамья схемам и от славянских основ – Мухоморка, Осинка, Таволожанка, Дубровка, Сосновка, Пономаревка, Дубровы, Комариха, Плёсо, Пашня, Гарь.

Для всех обследованных территорий характерной лингвокультурной традицией и локальной особенностью является активное использование в повседневном общении прозвищ. Следует отметить, что издавна жителей с. Юрла обзывали парёнки, рогатые (за пристрастие к рогулькам – рогатым женским кокошникам, за особенность питания), жителей с. Пож этого района называли капустниками, булдырьевцев КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница шомшеедами (от шомша – пиканы с квасом), тиминцев киселятами. Жители д. Кузьва Юрлинского района назывались шалапужатами, д. Монастырь – кисельниками («Монастырских кисельниками называли, потому что кисель ели много, все время варили, овсяный. У нас в Плёсе редко варили, все больше рожь сеяли, а в Монастыре овса много сеяли»), д. Светлица Косинского района – кержаками, д. Пальник Гайнского района – горожанами (или англичанами). Ироничность последнему прозвищу придает тот факт, что деревня находилась в стороне от других населенных пунктов; впрочем, одно из объяснений связывает прозвище с тем, что только в этой деревне в свое время были сделаны деревянные мостки-тротуары. Случались и иронические переназывания КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница деревень по прозвищу. Так, деревня Логиново Гайнского района называлась в шутку Ощепково, или Ощепкова деревня: «Парни в Логинове все почему-то были отчаянные, хулиганы, вот на шутку и говорили про них, что они ощепком дрались. Ощепок – это берёзово полено, от него лучину строгали, а потом ощепок оставался» (Плёсо). Подобное шутливое поддразнивание своих географических соседей встречается в Прикамье и в целом на Русском Севере[42], однако в исследуемых территориях оно носит массовый характер. Наглядно иллюстрирует эту традицию местный фольклор. Шутливые песни нередко строятся на перечислении прозвищ жителей деревень района (в песне «Шуравей-муравей»[43], например, упомянуты жители тридцати юрлинских деревень: Дубровы – большебрылые КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница, д. Подкина – богомолы, д. Титова – широка пашня, д. Таволожанка – белые штаны, с. Елога – широки рукава).

Очевидно сохранение в крае особых родовых прозвищ, распространяющихся на несколько поколений семьи. В с. Пож Юрлинского района знают Гусят («У их в роду все долги да худы»), в д. Пальник Гайнского района жило семейство Волков. Встречаются прозвища по прадедам («У нас пра-прадед еще был Тихон Тихонович, вот нас и называют Тихоновские» – зап. от. Щербакова Г.Н., 1937 г.р., Косинский район, д. Мыс). Впрочем, большинство прозвищ фиксирует либо особенности внешности, характера конкретного человека, либо какой-либо анекдотический случай из его биографии («Мужик любил брагу из кастрюли КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница пить, Кастрюля прозвали»; «Шаньгой одного звали – в детстве сам шаньги пек. И теперь сына его Шаньгой зовут, и внука. Он достать-то шаньги не мог, мал, полез в печку по шаньги, а вылезти не мог» (Пож Юрл.). Прозвище Петух целой «династии» мужчин в д. Мухоморка сложилось в связи с тем, что предок (правдед) современных «Петушонков», когда пришел свататься, вынужден был выполнить просьбу отца невесты – спеть по-петушиному (зап. От Никитиной Т.П.).

Многие прозвища воспринимались как норма, без обиды: дед Базуй, Черногуз (п. Сёйва), другие (Тетеренка, или Тетеря – о медлительном, Нёня – о часто ноющем, Пластонник о драчуне – Гайнский КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница район) старались использовать «по-за глаза». Одна из причин частотности прозвищ и в наши дни – стремление более точно указать на человека, поскольку деревни нередко состояли из однофамильцев. Женщин в деревнях звали чаще всего по имени мужа: бабушка Матвеиха, Прониха, Таня Васькина, Петриха, Ильиха, тетка Пашиха, Алексаниха, Кондратиха (Щипицыно, Базуево Гайн.). Если в деревни уже была одна Петриха, то их могли классифицировать по возрасту: Петриха младшая, Петриха старшая. Не имеющий отца мог носить прозвище по матери (Петька Клавдин).

При том что традиция прозвищных имен характерна для русского Прикамья в целом, стоит заметить, что сохранение ее в обследованных территориях в немалой степени КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница поддержано и тем, что она остается важной чертой языкового быта коми-пермяков.

Характерными особенностями исследуемых говоров являются не только архаические элементы севернорусских говоров (полное оканье, еканье, мягкое цоканье и др.), но и заимствования из коми-пермяцкого языка (как фонетические, грамматические, так и лексические). Объяснить их можно прежде всего общностью ряда культурных традиций, которая могла возникнуть только в результате длительных межэтнических контактов. Активное взаимовлияние обусловлено длительностью соседского проживания, общностью хозяйственно-бытового уклада, единым социально-экономическим развитием региона, хозяйственными, культурными, нередко и брачными связями, общностью религии.

Фонетика русских говоров коми-пермяцкого края во многом связана с воздействием на нее КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница фонетического строя коми-пермяцкого языка. Активная замена звуков [ф] и [х] на [к], [ф] на [п] и сейчас ощущается в словах типа крам (храм), стик (стих), Кристос (Христос), грекú (грехи), козяин (хозяин), неряка, клеб, снока (сноха), бабýка курица-наседка, клам хлам, куфайка (фуфайка), перма (ферма), палалей (иронически о разине – из исходного имени собственного Фалалей), колстяной, корошо. Влияние законов другого языка обнаруживается также в произношении конечных звонких согласных (общедиалектное русское слово волок – расстояние между населенными пунктами – звучит здесь как волог), в устранении звука [j] перед окончаниями (пузання вместо пузанья – о беременной, сваття, вежання, браття вместо сватья, братья, вежанья, молоттё вместо молотьё КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница, матерял вместо матерьял, оддяло вместо одеяло и пр.). Менее продуктивно явление, связанное с введением в состав слова (после губных [в], [п], [м]) звука [j]: ковъёр (ковёр), навъяжем (навяжем), пъять (пять), мъясо (мясо). Это введение звука [j] сопровождается «отвердением» предшествующего мягкого. Исследователями пермских говоров явление нередко интерпретируется как результат былого воздействия на русскую речь Прикамья мансийского языка, локализуется в основном в Верхнем Прикамье, на территории Красновишерского района[44]. Впрочем, и в этом случае можно говорить о фонетической интерференции – явление можно связать с тем, что мягких звуков [в], [п], [м] нет в коми-пермяцком языке.

Губной твердый звук [в] специфически функционирует в говорах КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница. В ряде случаев он устраняется заменой (лабич – длинная деревянная скамья в деревенской избе, из лавка), выпадает (оровать воровать, секрофка свекровка, сёкор свекор, сё всё: «Сё робота была, сяку роботу робила» – Щипицыно Гайн.). Чаще выпадает начальное [в]: нук – внук, сякий – всякий, щегда – всегда, кусно – вкусно, сё – всё, а также [в] в интервокальной позиции (ласкоо – ласково) Этот процесс обусловлен тем, что звук [в] в коми-пермяцком языке имеет свою специфику: здесь он также отсутствует в позициях начала слова и в интервокальном положении. Случай соотносится с фонетической закономерностью коми-пермяцкого языка – в нем отсутствует стечение согласных и гласных в начале слова.

Ярко КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница выраженная замена звука [с’] на [щ] («шепелявенье») активно фиксируется в речи русских жителей края: щем – семь, щенокос – сенокос, Тащка – Таська, фщё – всё (более ослабленный характер данного явления отмечен для чердынских и красновишерских говоров). В целом ряде слов активно используются аффрикаты коми-пермяцкого языка [дж], [дз] – джелька и дзелька ‘молодая овца’, джиргать ‘быстро и много, громко говорить’, дзюд ‘подзывное слово для свиньи’.

В то же время в говорах фиксируется типичное для севернорусских говорах мягкое произношение звука [ц]: В голбец’е суседко живет, как ц’еловек же; По пять зайц’ей за раз тятя приносил (Кривцы Кос.); Ц’улки КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница носили с лаптями-те, и онуц’ки; Боц’ку буц’ишь, толда верес кладешь (д. Живые Кудымк.). Для системы вокализма местных говоров характерны те же особенности, что и в целом для говоров Прикамья (полное оканье, еканье, заударное ёканье). Как высокопродуктивная, характеризуется (особенно в говорах Гайнского района) замена звука [о] на звук [у] (пукойник вм. покойник, кумок вм. комок).

Немало особых черт русских говоров коми-пермяцкого края проявляется в грамматической сфере. Прежде всего, это беспредложное построение словосочетаний, которое объясняется давлением грамматического строя коми-пермяцкого языка, в котором нет предлогов: Сочельник первый сочень божий угол положат; Невесту стали баню вести КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница (Новоселы Кос.). Основанием для игнорирования предложных форм при создании падежных выступает и своеобразная избыточность русского формообразования, когда косвенные падежи создаются и флексией, и предлогом: «Я живу Тиуновом, одна счас» (Гайн.); «Ехать Кудымкар надо» (Юрл.). Следует отметить, что данное явление выступает как типичная черта прежде всего гайнских говоров и исходно связанных с ними косинских говоров (см. ниже), на остальных территориях оно встречается лишь спорадически. Отмечены в говорах типичные для говоров Русского Севера морфологические формы, в частности, особые формы творительного падежа (Рукам сияли раньше – Юрл.; Мордыма раньше мужики рыбачивали; проймама сошьют сарафан; их крёстныма зовут – Кос.).

Крайне характерным для всех исследованных территорий является КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница использование при построении предложений постпозитивных частиц (явление типично для севернорусских и пермских говоров, однако в говорах Коми округа оно по настоящий день остается высокопродуктивным). Частицы -то, – от, дак, -ту, те, – ле, эть, тыщ, -мол, тожно, – де, – тось ,- тысь, да находятся не только при именах, но и при глагольных формах, наречиях, словах категории состояния, реализуя выделительно-усилительное значение: «Вот я думаю, три мол года робила, два ле, ничё не знаю да»; «А сейгод не посеешь, семена де не купили»; «Шесть эть свои робята, она вышла за вдовца» (Базуево Гайн). Высокая частотность использования таких частиц придает местной речи своеобразие: «Не согласны КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница родители, делали тожно свадьбу крадше»; «В Великой четверг де тпрутеньку надо гаркать в печку, это летом чтобы домой бежала с воли» (Щипицыно Гайн.). Особенно бросается в глаза обилие постпозитивных частиц, используемых по согласованию с формой слова, к которому они примыкают: «А мужик, хозяин-от, хлеб-от режет ножом. Мужик–от глядит: ножик-от его, евонный ножик-от; «Он увидел русалку-ту – на колесе сидит, да и бросил в её пучни-те, лучину-ту»; «В праздники-те все бодрые ходят» (Юрл.).

Еще одной типичной для исследуемых говоров синтаксической чертой является высокая продуктивность диалектного слова дак. Со скрепой дак КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница строится большинство сложных предложений с каузальными отношениями: «Лошадь не могешь запрести, дак помогали люди». Слово может находится в любой части предложения, способно не только указывать на причинные отношения, но и выполнять усилительно-заключительную функцию: «Устал, на полу сидел дак»; «Дак я не знаю, людям добавляют пензию, нам добавят, нет»; «Надька всех старше их дак, она уже не может, дак не идет» (Щипицыно Гайн.).


documentaowumyj.html
documentaowuuir.html
documentaowvbsz.html
documentaowvjdh.html
documentaowvqnp.html
Документ КОМИ-ПЕРМЯЦКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА 2 страница